После их ухода Знаменский шагает по кабинету в раздумье.

— Пал Палыч, ты меня сбил с толку, — признается Кибрит.

— Я сам, Зиночка, сбит с толку! Концы с концами не сходятся!

Томин возвращается один.

— Так и что? — произносит он с порога.

— Что-то не так, Саша. Прибило нас течением не к тому берегу.

— Если можно, без аллегорий.

— Да ведь сам понимаешь!

— Нет, не понимаю!

— Пока он отказывался, я подозревал. А признал, что улики против него, — и подозрения мои рассыпались!

— Ты хочешь зачеркнуть все сделанное? Такой клубок распутали, вагон работы — и кошке под хвост?!

— Да, под хвост! А работа только начинается!

— Шурик, Пал Палыч! Без драки, пожалуйста!.. Я тоже не понимаю, — смотрит Кибрит на Знаменского, — почему «больше не значит лучше»?

— Даже афоризм припас! — фыркает Томин.

— Зина, у тебя за другими делами вылетело из головы. Один был у двери. Он оставил окурки и перчатку. Но книжку-то нашли на втором этаже! Около кассы!

— Однако не обязательно это были разные люди. Допустим, в шайке друг другу не доверяют. Приемлешь такую смелую мысль?

— Приемлю.

— Тот, кто на стреме, нервничает, как бы не утаили от него часть добычи.

— Ну?

— Постоял, покараулил, а потом его по уговору сменили, отпустили потрошить кассу. Имеете возражения по схеме?

— Он выкурил три папиросы. Не было времени бегать наверх.

— Да и стоял, по-моему, спокойно, — добавляет Кибрит. — Когда человек нервничает, он прикуривает одну от другой, бросает, не докурив.

— Хорошо. Не нравится — не надо. Выдвигаю новый вариант. Думаете, зря я спросил про левую перчатку? Говорит, выкинул. Стало быть, ее нет, заметьте! Найденную перчатку сравнить не с чем. Он признал ее своей, но так ли это?

— Соврал? — непонимающе спрашивает Кибрит.